Archive for the ‘Любимые произведения любимых авторов’ Category

***
Снег, взлетевший в апреле — растает,
Кит, бросившийся на берег — подохнет,
Звезда, падающая на землю — сгорает,
Поэту, говорящему правду, подобна.

Но, восковые крылья расправив,
Кто-то должен, разбивая преграды,
Стать исключением среди правил
Воимя доказательства правды.

И пускай на реках пороги,
Розы пусть превращаются в розги.
Обнимая землю, пророки
Подставляют руки под гвозди.

Выходя навстречу потоку,
Изменяя русла движений,
Выбивая логику с толку,
Принимают сто поражений.

Ураган попробуй-ка, выстой,
Но погибнув — снова вернуться.
Подставляют сердце под выстрел,
Этот мир спасая, безумцы!

***
Где тлеет зола, в забвении свет,
У слабых под сердцем месть,
Кто-то вздыхает: «Истины нет.
Но солнце — все-таки, есть.»

Где льются пули тропой войны,
Бросая богов со скал,
Красивой смерти и глубины
Кто-то уже искал.

А небо готовит свои войска,
Меха раздувают горн,
Рождая оазис среди песка,
Во льдах разводя огонь.

Седая птица зарей-крылом
Из пепла рождает взмах.
И снова вместе добро со злом,
Как братья — пожар и прах.

Пройдут колесницы лучей на юг,
Кошмарная ночь умрет.
И тот, кто не верил — поверит вдруг,
Кто верил — шагнет вперед.

А после боя, взорвав запрет
Кострами и там, и здесь,
Промолвит воин: «Истины нет.
Но Cолнце — все-таки есть!»

Кому-то – стоять над бездной.
Кому-то – молиться Богу.
Он – бездарь. Обычный бездарь.
Таких на планете много.

Кому-то – рожать Атлантов.
Кому-то – работать в поле.
Ну, нет у него таланта! –
Повеситься теперь, что ли?

Зато он встревает в стычки,
Ни кубика не нарушив.
Он действует по привычке:
Пьет пиво. Щадит старушек.

Даются ему карьера,
Зарплата и оперетта.
Но снова в кафе «Премьера»
Приходят кутить поэты.

Хмельные самоуправцы,
С перстнями на пальцах тонких.
Изысканные мерзавцы.
Талантливые подонки.

Здесь каждый – в порочном нимбе.
Здесь каждого – ждет сирена.
Он хочет остаться с ними,
Вот только, какого хрена?

Он пашет в богемном дышле,
Небросок, не замечаем.
Он знает, что он здесь – лишний,
Как торт за японским чаем.

И нимфа, что правит веком,
Кудесница менестрелей,
Уходит с вождем ацтеков,
Кивнув ему еле-еле…

Такой бы к ногам – всю душу:
Не то, что кухаркам-рохлям!
Достало – «жалеть старушек» –
Скорей бы они издохли!

Из грязи плебейской варны
Прорвавшийся в Капитолий,
Ревет человек бездарный,
Размахивая пистолем.

«Вам крышка, – вопит, – вельможи!», –
Но, чувствуя что по пьянке
Убить никого не сможет,
Он целит себе в горлянку.

И снова пекут укусы
От бабочек длинношеих;
И грешный цветок искусства –
Божественно совершенен.

Кому-то – взывать к сивилле.
Кому-то – молиться Кришне…
Лежит человек в могиле.
У Бога – никто не лишний.
2, 3 марта 2011 г.

Когда вода Всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась Любовь —
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было — сорок сороков…

И чудаки — ещё такие есть! —
Вдыхают полной грудью эту смесь
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья.

Только чувству, словно кораблю,
Долго оставаться на плаву,
Прежде чем узнать, что «я люблю» —
То же, что «дышу» или «живу».

И вдоволь будет странствий и скитаний:
Страна Любви — великая страна!
И с рыцарей своих для испытаний
Всё строже станет спрашивать она:
Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна…

Но вспять безумцев не поворотить —
Они уже согласны заплатить:
Любой ценой — и жизнью бы рискнули, —
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули.

Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мёртвых воскрешал,
Потому что если не любил —
Значит и не жил, и не дышал!

Но многих захлебнувшихся любовью
Не докричишься — сколько ни зови,
Им счёт ведут молва и пустословье,
Но этот счёт замешен на крови.
А мы поставим свечи в изголовье
Погибших от невиданной любви…

Их голосам всегда сливаться в такт,
И душам их дано бродить в цветах,
И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться со вздохом на устах
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрёстках мирозданья.

Я поля влюблённым постелю —
Пусть поют во сне и наяву!..
Я дышу, и значит — я люблю!
Я люблю, и значит — я живу!

1975

* * *
Дни отсчитывают ходики…
Я все жду
И молю святых угодников.
Я молю:

«Мне не надо счастья скорого
И любви.
Сберегли б вы добра молодца.
Сберегли

От обмана, злого умысла,
Ласк огня,
От ножа, зверья, безумия…
От меня…»

* * *

Я пыталась казаться глупою:
Беспричинно глазами лупала,
Как сорока в лесу трещала,
Все обиды тебе прощала.

Я пыталась что было силы –
Ненадолго меня хватило.
Ты с другой, а я, веришь, рада,
Что мне дурою слыть не надо.

* * *
Срослось, да не так –
Шрам под рукой –
Читаю, как азбуку
Для незрячих:
Счастье ль мне ждать,
Если жизнь – боль?..
Душу не спрячешь.

Поперек лба –
Между бровей –
Две роковые борозды.
Если уж лгать,
То не себе:
На блюде подносят голову*…

За то, что в моей голове сквозняк;
За то, что пляшу на царских пирах;
За то, что сладок звон золотых…
Господи, прости!

Чужая память –
Упреждение бед.
Ищут пальцы
Неровный след
На шее,
На сердце
И дальше…
Господи, сжалься!

…А где-то солнце жжет белые кости:
Срослось ли?..

* голову Иоанна Крестителя

* * *
Сквозь сердце города,
От боли вздрагивая,
Спешу, как гончая,
Не жить, не бражничать.
Спешу не чувствовать,
Не слышать, не…
Но сводит мускулы –
Открылся нерв
Души. За доллары
Лечить – не вылечить.
Спешу бездомная,
А город выгнулся
Сиамской кошкою
С глазами льда.
Вхожу непрошенной:
«Я – совесть, господа!»

***
Я не желаю разбивать сердца,
Являться в снах, испепелять глазами,
Я не люблю дороги без конца,
Где странникам не встретиться руками.

Я не ищу волшебных первых встреч,
Как будто можно всё начать сначала,
Не сваливаю с подуставших плеч
Тех дров, что я за годы наломала,

И в души не смотрю, как в каталог,
Выискивая «куш» неторопливо…
Я просто каждый день, да видит Бог,
Пытаюсь чувствовать себя счастливой.

( Блаженны алчущие и жаждущие правды,
ибо они насытятся [Мт.5:6] )

Над небом высящимся
Стаи
Седых ворон.

Березы-висельницы
Встали
Вдоль всех дорог.

Сквозная, радостная,
Божья,
Виват, гроза!

(Когда оправдываться
Ложью
Уже нельзя).

Звать опрометчивостью
Нежность,
Сжигать дотла…

Боль междометиями
Снежить,
Чтоб не сожгла.
Слеза неряшливая:
Чувство
Убитых прав…

Перенапрягшиеся —
Чур их! —
Глаза в рукав.

Даль перевалочная —
Глыбы —
Глаза. Огни…

Блаженны алчущие,
Ибо,
Ибо они…

* * *

Мы любовь свою схоронили ,
Крест поставили на могиле.
«Слав Богу!» — сказали оба…
Только встала любовь из гроба,
Укоризненно нам кивая:
-Что ж вы сделали? Я живая!

***
Вплетай в стихи
о женщине, поэт,
слова любви
и строки восхищенья!
Сразись с молвой,
что сотни долгих лет
казнит её
за Евы прегрешенья.
А ты — неси
сквозь пламя на руках,
закрыв её
собою, светлый воин, –
даря любви
бессмертие в веках!
…Иначе – быть
мужчиной не достоин.

ТЫ будешь прав,
а не писака тот,
что в ненависти
яром исступленьи
свой ложный опыт
всем передаёт –
клеймом –
из поколенья в поколенье,
всех женщин
неумело причесав
тупой гребёнкой
личных неуспехов.
И посему
поток недобрых слав
увы, плодит
общественное эхо.

А разлюбив –
не четвертуй Любовь
юнцам безусым
нынешним, грядущим!
Судьбы несчастной
им не уготовь,
не отрави собой,
малоимущим!
Пускай из них
решает каждый сам,
чего бояться,
а к чему – тянуться.
И да помогут
всем им небеса
найти любовь
и в ней не обмануться.

Пиши, влюблённый
в женщину поэт!
Тебя прочтут.
Твоим словам поверят.
Коль с редким даром
ты явлён на свет.
Попридержи
не голубя, но зверя!

…Ум наш терзают демоны
Музыкой между гландами…
Что мы с тобой наделали? —
Мы же по сути — ангелы.
Но перекрыли волю нам,
Окна до щелок сузили;
Мы же по духу — воины,
Только по жизни — лузеры…

Город прославился так:
Вышел
военный чудак,
старец
с лицом молодым.
«Парни,-
сказал он,-
летим!
Мальчики,
время пришло,
Дьявольски нам повезло!..»
В семь сорок девять утра
все было так, как вчера.
«Точка…- сказал офицер,-
чистенько
вышли
на цель…»
В восемь двенадцать утра
сказано было:
«Пора!..»
В восемь пятнадцать,
над миром взлетев,
взвыл торжествующе
дымный клубок!
Солнце зажмурилось,
похолодев.
Вздрогнули оба:
и «боинг»,
и бог!..
Штурман воскликнул:
«Ой, как красиво!..»
В эту секунду
в расплавленной мгле
рухнули
все представленья о зле.
Люди узнали,
что на Земле
есть Хиросима.
И нет Хиросимы.